На это он отказался есть, на что услышал угрозу кормления через назогастральный зонд.
Тина же всё винила себя и решила достать его оттуда. Первое, что пришло ей на ум, просто явиться туда и потребовать встречи. Так она и сделала. Оценила виды из окон – никаких решеток. И ограда невысокая.
Она рассматривала плакаты на стене и встретили ее там не приветливо – какой-то увалень в костюме на ее просьбу о встрече только посоветовал ей уходить отсюда. А она возьми да и скажи о том, кто ее отец. Услышав это, тот как будто вышел из себя, и, прижав ее к стене, присунул, приговаривая - Вот тебе, паршивец! Ты это заслужил. Ты думал, что вокруг тебя всё вертится, о, нет. Неправда.
А после того, как кровь потекла с ее ног на пол, строго сказать ей убрать за собой, словно это по ее вине. И, забрав у уборщицы тряпку, отдал ей.
— Убирайся, кровавая Мэри. Я поражаюсь, сколько вытекло. Ни разу не припомню такое. Вообще не думал, что дойдет до кровищи. Больше не ходи сюда. У нас тут многие страптивые лежали. Стали шелковые. У нас тут разные. И психованные и поехавшие.
А все потому, что у нее было начало красных дней. Но, приступая к делу, тот и не заметил этого. И только в процессе стало заливать.
Она слушала эти причитания, была в шоке от потери девственности, старалась понять, как отец к этому причастен и убиралась. А еще хотела пройтись этой тряпкой по его харе. А он, между тем, уже свалил куда-то и у нее назрела мысль, после того, как пришла в себя, представиться новой уборщицей. Нагнав настоящую, она отдала ей браслет за аренду ее формы. Та с опаской, озираясь, согласилась. Так же она узнала, в какой палате « поехавший.» И сказала, что просто хочет увидеться с ним. Хотя и сама уже опасалась, что это может ударить по ней.
Ему же в это время вытягивали член. И делали это очень сильно. А чтобы тот не кричал, заклеили ему рот. После этого он увидел леску в руках сотрудницы и понял, что ему сейчас уже не соломинка грозит, а кое-что потяжелее. И кричал в повязку. А тут как раз «новая» уборщица постучалась и зашла.
— Время уборки – сказала она уверенно и он ее сразу узнал и подумал, что у него уже глюки. И что он постепенно становится тем самым поехавшим. Но это была она. И уборку переносить не собиралась.
— Оставь это – сказала и положила леску на тумбочку, которая была уже облезлая. – Там, кстати, директор всех просит прийти.
— Надо же. А говорил не сегодня. – и ушла довольная за повышением.
— Лесли, как ты тут?- говорила она, отклеив повязку и стараясь развязать узлы – так крепко завязали, гадины...
— Ух, Тина, это ты...я думал, померещилось. Не верится. Скорей, скорей развязывай.
— Я стараюсь, стараюсь, вот так, высунь руку. У нас мало времени.
Когда его правая рука освободилась, он сам освободил и левую. Она же в это время принялась за ноги.
— Постав к двери тумбочку, чтобы никто не вошел.- предложил ей план.
На их счастье, пока сотрудница шла к директору, ей надо было пройти весь коридор на третьем, последнем этаже. За это время он и развязался.
— Давай через окно. Открывай.
— Ты первый.
— Нет, ты. Дверь отодвигают. Скорее! – и выпихнул ее в окно, чтобы прыгнуть за ней.